12/Брейгель
Шрифт:
Екатерина.
Думали – человек! И умереть заставили. Умер теперь. Навек. Плачьте о мёртвом ангеле. Без зова, без слова, как кровельщик падает с крыш. А может быть, снова пришёл – в колыбели лежишь?
Автор.
Смерть – не трагедия, а просто драма. Умираешь от отсутствия воздуха. Как на подводной лодке. Вся жизнь – подводная лодка накануне аварии. И не успеешь сойти на берег, даже если предупредят.
Хор.
Исполняет «Песни о смерти» (Russian Folk Songs about Death).
(«Свою мрачную могилу всю слезами обольем…»)
Иисус. Пётр. Андрей. Прекрасная Дама. Красноармейцы. Иван. Автор. Другой.
Почти все падают ниц. Автор закрывает лицо руками. Доктор Розенберг исчезает. Другой садится на стул.
Пётр.
Исус ХристосУ ворот стоитС скотинкою,С животинкою.Ой, Боже,Кому вынетсяТому сбудется,Не минуется!Иисус.
Не двенадцать ли часов во дне? Кто ходит днём, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его.
Андрей.
Если уснул, то выздоровеет.
Иисус.
Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдём к нему.
Прекрасная Дама.
Господи! Уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе.
Иисус.
Лазарь! Выйди вон!
Пауза.
Развяжите его. Пусть идёт.
Андрей.
И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком.
Пауза.
Красноармейцы.
Граждане, вы участвуете в несанкционированном митинге. Статья 20 дробь 2 Кодекса об административных правонарушениях.
Андрей.
Это не митинг. Это что-то другое.
Красноармеец.
Это митинг. Расходитесь. Зачем вы разбудили этого вонючего пассажира? Мы так радовались, когда знали, что он помер. Всему району уже надоел. Его с самолёта снимали. Пьяного. Из автобуса выгоняли. Хлопоты одни. Бомж последний. С двумя сёстрами жил, так они на порог не пускали. В подъезде ночевал.
Иван.
Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. Имеющий ухо слышать да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти.
Тьма.
Пауза.
Снова свет.
Хор. Автор.
Хор.
Как пошли наши ребятаВ красной гвардии служить.В красной гвардии служить –Буйну голову сложить!Эх ты, горе-горькое,Сладкое житьё!Рваное пальтишко,Австрийское ружьё!Автор.
Мы на горе всем буржуямМировой пожар раздуем,Мировой пожар в крови –Господи, благослови!Тьма.
Прекрасная Дама. Автор. Доктор Розенберг. Хор. Старуха. Сын. Другой. Пётр. Иван.
Прекрасная Дама.
Зачем тебе понадобился этот театр?
Автор.
Я захотел сделать свой театр. Для будущего. Театр прошлого был полон грязи и интриг, мишуры, скуки и блеска. Собрание людей, умеющих жрать, пить и дебоширить.
Прекрасная Дама.
Зачем ты захотел сделать свой театр?
Автор.
Для тебя. Ты будешь здесь большой актрисой.
Прекрасная Дама.
Полное враньё. Ты никогда не видел меня актрисой. Кармен – другое дело. Так скажешь правду или как обычно?
Автор.
Я скучал по театру Суворина. Который здесь был, ты помнишь. Особенно сигарная комната. Лучшие сигары и виски. Сейчас таких уже не будет. Но когда пощекочешь языком дёсны – этот вкус «Гленморанджи» возвращается. Вместе с приходом. Я не видел у Суворина ни одного спектакля. А зачем? Как делать спектакли, если у тебя в мозгу заветрилось что-то чужое.
Хотя Суворин говорил, что театр – он сам как табак, алкоголь. От него так же трудно отвыкнуть. Я буду привыкать. Стараться привыкать.
Прекрасная Дама.
Там будет много водки? Молдавского коньяку? Как на банкете в честь твоего воскрешения.
Автор.
Много не будет. Нет денег, а со спонсорами туго. Питерские люди стали очень жадны, даром что революция. Ведь у них и так завтра всё отнимут. Или отнимут сегодня к ужину. Чего же не дать на Большой драматический театр? Там будет «Гамлет», любимая.
Прекрасная Дама.
Ты опять хочешь, чтобы я тебе поверила?
Автор.
Послушай, Люба. Ты довела маму до болезни. Ты отогнала от меня людей. Ты создала всю эту сложность и утомительность отношений, какая теперь есть. Ты выталкиваешь от себя и от меня всех лучших – и мою мать. Ты испортила мне столько лет жизни, измучила меня и довела до того, что я теперь. Хотя ты не дурной человек. Не такой страшный, мрачный, низкий, как весь твой поповский род. Ты – страшное, посланное для того, чтобы мучить и уничтожать земные ценности. Но теперь я уже не могу, не могу с тобой расстаться. Я люблю тебя.