Чтение онлайн

Но как ни ужасны были бредовые видения, которые возникали в больном мозгу Питера, они не могли сравниться с жестокой действительностью, царившей в те дни в Американском городе и определившей судьбу бедного маленького человека по имени Питер Гадж. В этом городе была группа людей, которая захватила промышленные предприятия и вершила судьбами всего населения. Эта группа, завладевшая властью в городе, столкнулась с оппозицией в лице новой быстро растущей силы — рабочих союзов, стремящихся сломить олигархию дельцов и отнять у неё власть. Борьба этих двух групп, борьба не на жизнь, а на смерть, достигла крайнего напряжения. Они были подобны двум могучим борцам, вступившим в смертельный бой, гигантам, которые с корнем вырывают деревья и швыряют обломками друг в друга. И бедняга Питер чувствовал себя муравьем, оказавшимся случайно на пути этих борцов. Земля содрогалась от их топота, комья грязи летели во все стороны, бедного муравья смяли, оглушили и завалили обломками. И вдруг — бац! — гигантский сапог опустился и придавил беспомощно барахтавшегося Питера!

Быть может, Питер находился в «яме» три дня, быть может неделю — он и сам того не знал. Наконец дверь открылась, и он услышал голос — в первый раз за все это время:

— Выходи.

Он уже давно жаждал услышать человеческий голос. Но от этого голоса он в ужасе забился в угол. То был Гаффи, и Питер знал, что его ожидает. У него застучали зубы, и он закричал высоким, срывающимся голосом:

— Не знаю! Ничего не знаю!

Чья-то рука схватила его за шиворот и вытащила в коридор — и вот он бредёт впереди Гаффи.

— Заткнись! — бросил тот в ответ на стенания Питера и повёл его в какую-то комнату, швырнул на стул, словно узел с грязным бельем, придвинул другой стул и уселся против Питера.

— Вот что, — сказал он. — Я хочу, чтоб ты меня понял. Хочешь ещё раз попасть в эту яму?

— Н…н…нет! — простонал Питер.

— Ну так знай, что ты будешь сидеть в этой дыре, пока не подохнешь, а время от времени я буду вызывать тебя и говорить с тобой. А пока мы будем говорить, тебе будут вывёртывать руки, загонять лучинки под ногти и прижигать кожу спичками — до тех пор, пока ты не расскажешь мне то, что я хочу знать. И не думай, что кто-нибудь тебе поможет. Никто даже и знать не будет. Ты будешь сидеть у меня здесь, пока во всём не признаешься.

Питер мот только всхлипывать и стонать.

— За это время, — продолжал Гаффи, — я разузнал о тебе всё, начиная со дня твоего рождения, и не пытайся что-нибудь скрыть. Я знаю, какое участие ты принимал в заговоре бомбистов, и мне ничего не стоит отправить тебя на виселицу. Но у меня ещё нет кой-каких улик против других молодцов. Мне нужны главари и зачинщики. Вот тебе шанс спастись, должен быть благодарен.

Питер продолжал стонать и всхлипывать.

— Заткнись, — крикнул Гаффи, и, поймав испуганный взгляд Питера, он продолжал: — Пойми: ты можешь спастись. Ты должен только всё выложить. Тогда мы тебя отпустим и больше тебя не будут беспокоить. Мы позаботимся о тебе. Тебе же будет лучше.

Питер уставился на него, как кролик на удава. А в душе его вдруг поднялось страстное желание вырваться на свободу, разделаться с этой скверной историей, получить какую-то поддержку. Если бы он знал, что надо рас сказать! Только бы догадаться, что именно!

Гаффи вдруг нагнулся и схватил Питера за руку. Он опять стал выворачивать кисть — ту самую, которая ещё болела после первой пытки.

— Скажешь ты, наконец?

— Сказал бы, если бы мог! — вскрикнул от боли Питер. — Боже мой, что же мне делать?

— Ты мне не ври, — шипел человек. — Я знаю всё, меня не проведешь. Ты знаешь Джимма Губера?

— И не слыхал! — простонал Питер.

— Врёшь! — крикнул Гаффи и снова стал выворачивать Питеру руку.

— Д…д…да, знаю! — взвыл Питер..

— Вот это похоже на правду! — сказал Гаффи. — Конечно, ты знаешь его. Как он выглядит?

— Н… н… не знаю. Большого роста.

— Врёшь! Ты знаешь, что он среднего роста!

— Да, среднего.

— Волосы тёмные?

— Да, тёмные.

— И ты знаешь миссис Губер, учительницу музыки? — Да, знаю.

— И ты бывал у неё на дому?

— Да, бывал у неё на дому, — А где их дом?

— Н…н…не знаю… то есть…

— На Четвёртой-стрит?

— Да, на Четвёртой-стрит.

— И он тебя нанял доставить этот чемодан с бомбами, не так ли?

— Да, нанял.

— И он сказал тебе, что в чемодане, так ведь?

— Он… он… то есть… не знаю.

— А ну-ка припомни: он говорил тебе об этом?

— Д… д… да, говорил.

— Ты ведь знал всё и о заговоре?

— Д…. д… да, знал.

— А еврея Исаака знаешь?

— Д… д… да, знаю.

— Ведь этот молодчик вёл машину?

— Да, вёл…

— Куда он ездил?

— Е… е… ездил везде.

— Это он привёз сюда на машине чемодан?

— Да, он.

— И ты знаком с Бидлом и знаешь, что он там натворил?

— Да, знаю.

— И ты готов всё рассказать?

— Да, да, всё. Я скажу всё, что только вы…

— Ты скажешь всё, что знаешь, не так ли?

— Д… д… да, сэр.

— И будешь твёрдо держаться? И не пойдешь на попятную? В яму-то тебе возвращаться неохота?

— Нет, сэр.

Тут Гаффи вдруг вытащил из кармана какую-то бумагу, на которой было что-то напечатано.

— Питер Гадж, — сказал он. — Я наводил о тебе справки и установил твою причастность к этому делу. Ты увидишь, когда будешь читать, как точно я всё установил. Не найдешь ни единой ошибочки. — Гаффи хотел блеснуть своим остроумием, но бедняга Питер был так перепуган, что разучился улыбаться.

— Это твои показания, — продолжал Гаффи. — Понял? Ну-ка, прочти.

Питер взял бумагу дрожащей рукой — той, которую не выворачивали. Он попытался было прочесть, но рука дрожала, и пришлось опустить её на колено; и тут-то он понял, что глаза его отвыкли от света. Он не различал букв.

— Н… н… не могу, — простонал он. Тогда Гаффи взял у него бумагу.

— Я тебе её прочту, — сказал он. — А ты слушай внимательно да следи, всё ли тут у меня правильно.