...Выше тележной чеки
Шрифт:
– Здравствуй, Кей Велегост! Иди, дочка!
Стане явно не хотелось уходить. Она вздохнула, неохотно отпустила руку Кея и исчезла в темноте. Велегост невольно улыбнулся:
– Чолом, Беркут! Почему мы должны встречаться именно здесь?
Старик ответил не сразу. Наконец, широкие плечи дрогнули, послышался негромкий смех.
– Я бы и не встречался с тобой, Железное Сердце! Но так решила Рада. Я лишь выполняю ее волю. Большинство Рады хочет переговоров. Только я не знаю, о чем говорить с тобой…
Велегост не поверил. Им с Беркутом, конечно, есть о чем поговорить. То, что он слышит – лишь пустые слова.
– Давай поговорим о твоей дочери, Беркут. Зачем ты посылал ее на смерть? Или у тебя так много дочерей?
Темные глаза вспыхнули гневом:
– Она вызвалась сама! И не ее вина, что твой змеиный язык…
От неожиданности Велегост рассмеялся. Змеиный язык? Ну, сказанул!
Смех заставил старика отшатнуться, и Велегост внезапно почувствовал уверенность. Похоже, харпы вовсе не жаждут войны. Войны хочет Старшой Рады. И еще – Великий Палатин. Похоже, они с Беркутом хорошо понимают друг друга.
– Давай откровенно, Беркут. Как бы ты ни относился к нам, мое войско уже здесь. Ты не собрал ополчение и, похоже, не соберешь. Твои посланцы пытались убедить харпов, что на них напали упыри, но правду скрыть трудно. Мы не грабим и не убиваем…
– Это все – пока! – голос старика стал тихим, еле слышным. – Ты оказался умнее, чем я думал, Кей! Но я знаю, что будет потом! Так было всюду – у сиверов, в улебской земле, у волотичей…
– Волотичи дрались вместе со мной на Четырех Полях, Беркут. Они дрались и умирали за Орию! А ты подумай, что защищаешь: свободу харпов – или свою власть? Ты ведь не прочь править харпами и дальше? Или я ошибаюсь?
Велегост ждал гневной отповеди, но Беркут молчал. Затем глубоко вздохнул:
– Присядем, Кей! Когда мы стоим, все время кажется, что кто-то не удержится и выхватит меч…
У костра было теплее. Велегост устроился поудобнее, расстегнул застежку плаща и откинулся на спину. В глаза ударила звездная россыпь. Так бы и сидеть, глядя на дивные узоры созвездий! Отец учил распознавать их: Лось, Лосенок…
– Сколько тебе лет, Велегост?
Кей удивился – старик впервые назвал его по имени.
– Девятнадцать. А что, старше выгляжу?
Вновь послышался негромкий смех.
– В этом возрасте все хотят выглядеть старше. Ты понравился Стане…
– Я? – Велегост резко выпрямился. Созвездия исчезли, прямо перед ним было лицо старика.
– Чему ты удивляешься? Но я не об этом. Мне семьдясят пять, Кей. Я помню еще твоего прадеда, Хлуда. Я даже видел его, когда был в Савмате. И я хорошо помню, что такое власть Кеев. Когда вы не воюете между собой, жить плохо, но еще можно. Но когда начинается война… Сколько людей погибло, чтобы твой отец стал Светлым? Сколько сел опустело? Думаешь, это была последняя война? Разве я могу допустить, чтобы харпы платили кровью за чужой престол? Но даже не это главное…
Старик замолчал, а затем взглянул Велегосту прямо в лицо.
– Ты пришел покорить харпов, Железное Сердце. Тогда скажи, зачем? Зачем Кеям Харпийские горы? Мы ведь мы и так платим дань, и платим исправно. Или твой отец боится, что мы призовем соседей – мадов или алеманов? Мы бы давно сделали это, если б хотели. Но нам не нужна чужая власть. Сполоты все-таки родичи, и мы согласны платить дань, чтобы вы не посылали войска. Или тебя призвали дедичи?
Велегост пожал плечами:
– Ория – наша земля, Беркут! Боги даровали ее Кею Каваду.
– Боги! – старик покачал головой. – Я слыхал другое. Когда-то, очень давно, Кей Кавад был изгнан родичами из родных краев. Много лет он странствовал, пока не пришел со своими кметами на берега Денора. Он был великий чаклун, а его войско имело железные мечи. Сполоты покорились, а затем помогли покорить всех остальных. Но оставим то, что было так давно! Почему бы нам не договориться, Кей?
Договориться? Велегост не удержался от усмешки. Вот к чему все эти речи!
– За этим я сюда и пришел, Беркут. Впрочем, договариваться нам стоило раньше, еще у Харпийских Ворот. Ты не захотел и приказал тамошним козопасам остановить мое войско. Потом ты хотел убить нас в ущелье. Не только меня, но и свою дочь!
– Думаешь, я не люблю Стану? – глаза старика блеснули. – Но есть вещи более важные, чем даже жизнь твоих близких.
– Так думали мои предки, – сухо бросил Кей. – Так думал мой дед, когда хотел убить своего брата. Так думали мои дядья, когда резали друг друга…
– Нет! Твои предки дрались за власть. Мы боремся за свободу. Ты этого не поймешь, Кей Велегост!
Кей заставил себя считать до десяти. Сначала по-сполотски, затем по-румски. Старик вызывал на спор, на ссору. Спросить об Иворе? Намекнуть, что это – не тайна? Нет, поддаваться нельзя!
– Значит, не понимаю, – вздохнул он. – Тогда объясни! Наверно, ваша свобода в том, что харпами правишь ты?
– Не я. Правят громады. И в этом – наша свобода. Каждое село само решает, как жить. А нашим краем управляет Рада…
– Но Рада не хочет войны! – усмехнулся Кей.
– Да. Поэтому я пришел сюда. Так чего хочешь ты, Кей Велегост?
Разговор был долгим. Над поляной взошла кривая ущербная луна, ее серебристый свет упал на старые камни, на высокую сухую траву, на темные кроны деревьев. Костер догорел, Велегост и Беркут встали и не торопясь пошли к опушке. Проходя мимо того, что когда-то было стеной, Кей, не сдержавшись, положил руку на холодный камень.
– Это действительно построили волаты, Беркут?
Старик усмехнулся, покачал головой:
– Волаты? Пойдем!
Он подвел Велегоста к большому плоскому камню, почти полностью утонувшему в земле. Камень был необычный – прозрачный, словно слюда, с гладкой поверхностью, на которой долгие века не оставили даже царапины.
– Стань посередине. Там, где углубление.
Велегост осторожно ступил на гладкий камень. Ноги сразу заскользили, словно под подошвами был лед. А вот и углубление – небольшая ямка, как раз чтобы стать человеку.