Чтение онлайн

– Я видел багровую пустыню, – вспомнил Велегост. – Над ней была желтая туча…

– Так и возникло то, что назвали Колом. Ибо нарушена здесь граница между мирами. Дивно мне это, ибо думалось, что восстановится обычный порядок со смертью храброго Зигурда. Почему случилось иное, не ведомо мне. Может, дед мой, славный дукс Анхортас, в силах разгадать эту загадку. То, что мы видим – не наш мир, и не мир соседний. Думаю я, что, с попущения Господнего, перенесло нас за пределы всех миров в некую пустоту, подобную той, что существовала до Дня Творения. И хоть сумел я неким могучим заклинанием отгородиться от гибели, но невелики мои силы…

Велегост окинул взглядом черную стену. Вот, значит, что было, пока Золотой Сокол не принес в клюве первую щепоть песка! Жаль, никому уже не расскажешь…

– Я должна была убить тебя, Лоэн, – внезапно проговорила Танэла. – Прости, если можешь!

Кею показалось, что он ослышался. Убить?! Убить Лоэна? Да за что?

– Так повелел тебе твой державный отец?

Лоэн горько усмехнулся, а Велегосту показалось, что он начинает сходить с ума. Отец? Отец приказал убить человека, которого никогда в жизни не видел?

– Да… Не удивляйся, брат. Отцу сообщили, что некий чародей из далекой страны собирается пробраться к Абдугаю. И этот чаклун знает о тайне, которую отец хотел сохранить любой ценой. И не только знает, но готов употребить ее во зло. Поэтому и послал Светлый меня вместе с тобой, Стригунок. Когда я поняла, что тот человек – это ты, Лоэн, мне стало страшно, но… Я поклялась отцу!..

Велегост все еще не мог прийти в себя, но в душе вновь шевельнулась обида. Отец доверил тайну сестре. Сестре – но не ему.

– Поистине те, кто сказал такое Светлому Кею, лжецы пред Ликом Господним! – голос риттера звучал твердо. – Ибо менее всего стремился я творить зло. Жаль, не удастся мне стать лицом к лицу с клеветниками!

Кейна промолчала, и разговор стих. Велегост бросил взгляд на черную пелену и почувствовал, как сжалось сердце. Темная стена была уже совсем рядом.

– Лоэн! – шепнул он, стараясь, чтоб не услышала сестра. Риттер повернул голову, вздохнул:

– Увы… Мои силы кончаются…

– Говорят, в Ирий нельзя уходить со злобой в сердце и грехом на душе, – голос Танэлы дрогнул. – Перед тобой брат, и перед тобой, Лоэн-гэру, я признаюсь, что собиралась убить невинного человека, хоть и по повелению отца, но в нарушение обычаев людских и божьих… Это моя первая вина. Вторая же в том, что, умирая, оставляю я своего сына без матери, и поистине эта вина не меньше первой…

– Сына?! – От неожиданности Кей даже привстал. О чем это она? Разве у сестры есть сын?

– Ты не знал об этом, Стригунок! – Танэла грустно улыбнулась. – И никто не знал, кроме отца. Тот, с кем я хотела связать жизнь, погиб на полдне, он был в войске Сварга, когда румы высадились у Акелона. Моему сыну три года, он живет с кормилицей недалеко от Стрежня. Наверно, я плохая мать, Стригунок, но отец прав – в Савмате не любят Кеев-бастардов. Наша мать бы не простила, ты ее знаешь…

Ноги ощутили холод – черная бездна подползла совсем близко. Велегост встал. Остальные тоже поднялись, и теперь все трое стояли, спина к спине. Кей нащупал руку сестры и крепко сжал.

– Мне тоже тяжело уходить с кровавой ношей, – вздохнул он. – По моему приказу убили безоружных людей, которые искали моей милости. Я жертвовал своими воинами, посылая их на верную смерть. И хотя я лишь выполнял свой долг, долг Кея, их души все равно потребуют суда в Ирии. Но не только в этом моя вина. Я не верил своему отцу и завидовал брату. Завидовал – и был готов поднять на него меч. Да смилуются надо мною Золотой Сокол и Матерь Сва!

Холод стал сильнее, ледяное дыхание опалило лицо, и Велегост закрыл глаза. Найдут ли их души путь в теплый Ирий из этого черного безмолвия?

– Вы вините себя в сделанном, но мой грех тяжелее, – заговорил Лоэн. – В час, когда решалась судьба моей страны, я не взял в руки меч и не вышел на битву. И хотя запретили мне это мой отец и мой дед, должно было пренебречь запретом, ибо решалась в тот день судьба Логрии, и был на счету каждый боец. И был я плохим мужем и плохим отцом. Оставил я свою семью, хоть и по велению долга, но в нарушение законов Божьих и людских. Да смилуется надо мною Творец!

Все было сказано, и трое замерли на пороге Вечности. Мгновения тянулись, холод подступал к сердцу, наплывало забытье, и черная пелена уже затуманивала разум. Даже сквозь сомкнутые веки было видно, как темнеет вокруг.

– Звезда…

Голос сестры донесся, словно издалека, и Велегосту почудилось, что Кейна просто произнесла свое имя. Танэла – Звезда. Отец называл дочь Звездочкой…

– Звезда! – голос Кейны прозвучал громче. – Стригунок, звезда! Она светит!

Открывать глаза было трудно, почти невозможно, но Велегост все-таки разлепил заледенелые веки. В глаза ударил свет – острый, яркий. Звезда горела где-то далеко, в неизмеримой дали, но ее лучи пронзали черную тьму, рождая нежданную надежду.

– Лоэн!

Риитер отозвался не сразу:

– Я не верил. Господи, прости мне неверие мое!

Свет стал сильнее, он уже слепил глаза, звезда росла на глазах. Дышать стало легче, ледяные клещи отпустили сердце. И вот огонь – невыносимо яркий, живой, загорелся совсем близко. На миг Велегосту показалось, что он видит очертания огромной светящейся чаши, от которой исходит золотистое сияние. Видение исчезло, и тут тьма дрогнула. Луч цвета старого золота, разрубив черную пелену, упал, превращаясь в узкую тропу, висевшую прямо над бездной. Пахнуло теплым воздухом, в висках бешено застучала кровь…

– Велика сила Небесной Чаши! – Лоэн медленно поднял руку к черному небу. – Пойдемте, ибо это – наш путь!

Он первым ступил на золотистую тропу, затем повернулся, подал руку Кейне. Велегост шагнул последним, и тут же за его спиной неслышно сомкнулось темная стена. Золотая дорога казалась тонкой, невесомой, но ноги ступали ровно, и каждый шаг словно прибавлял силы. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, тропа расширялась, становилось теплее, и вот в глаза ударил яркий солнечный свет. Негромко вскрикнула Танэла. Велегост обернулся – и ахнул. Исчезла черная бездна. Над ними голубело безоблачное летнее небо, вокруг лежала знакомая долина, а впереди зеленел лес, росший на склоне загадочной горы.