Чтение онлайн

– Прекрасно. Тогда поторопись. Когда я выйду, сделай вид, что не знаешь меня.

Дэвис бросился вниз по лестнице, и Роджер почувствовал струю свежего воздуха, когда тот открыл входную дверь. Роджер вышел из подъезда. Похолодало, небо затянуло облаками, но через веерообразное окно над подъездом и от ближайшего фонаря было достаточно света, и Роджер отчетливо видел, как пара садится в светлый автомобиль.

Дэвис последовал за ними.

Через десять минут Роджер уже был у входа в штаб-квартиру подразделения – дежурный сержант отдал ему честь, и Роджер быстро поднялся в кабинет ночного инспектора. Он не знал, кто сегодня дежурит, но это и не имело значения: любой дежурный офицер имел право отдавать приказы. Постучав в дверь и услышав "войдите", он очутился в маленьком прокуренном кабинете. Сквозь завесу табачного дыма смутно виднелся крупный мужчина в рубашке с короткими рукавами – он сидел за столом, заваленном бумагами и уставленном телефонами.

У мужчины было длинное красное лицо багрового оттенка, слезящиеся глаза, двойной подбородок и могучая шея, на которой болтался распущенный галстук. Концы светло-голубого галстука небрежно свисали на грудь, а воротничок выглядел так, словно кто-то подровнял его ножницами.

Это был старший инспектор Картер, до недавнего времени работавший в Скотленд-Ярде.

– Бог ты мой! – приветствовал он Роджера. – Какая честь для нашего скромного заведения!

Он приподнялся на дюйм и изобразил салют:

– Садись. Я слышал, что ты бродишь где-то поблизости, но и надеяться не смел, что снизойдешь и забежишь перекинуться парой слов. Неужто есть что-то, что ты не можешь сделать самостоятельно?

– Хэлло, Алф, – сказал Роджер и уселся на маленький столик, за которым днем работал дежурный сержант. – Когда закончишь заполнять карточку футбольного тотализатора, просвети меня: есть ли поблизости дрессированный судья магистрата.

– Хочешь получить ордер на обыск?

– Обоснования?

– Пишущая машинка в одном из здешних домов – та самая, на которой печатались определенные анонимные письма, и есть основания полагать...

Набухшие веки Картера поднялись так высоко, что, казалось, исчезли во лбу.

– Машинка Уэйта?

– Да.

– Я думал, он... Ясно. Судья в пяти минутах езды отсюда. Я еду с тобой. Только ордер?

– Да. У тебя есть парни, которые могли бы по-тихому вскрыть квартиру и помочь мне с обыском? – спросил Роджер.

Картер встал и привел в порядок галстук и рубашку.

– Мне надо попасть в квартиру Уэйта, – продолжал Роджер, – и сфотографировать документы, но так, чтобы ни он, ни кто другой не знали, что мы там были.

– Н-да, – промычал Картер и скосил глаза, пытаясь определить, ровно ли он повязал галстук, – даже не знаю. Уиллсон – нет, он свалился с гриппом. Чарлзуорт – тот может все испортить, Красавчик. Мне очень жаль, но, кажется, тебе придется послать за людьми в Скотленд-Ярд: те парни, что дежурят сегодня ночью, будут как слоны в посудной лавке. А те, которые могли бы сделать это чисто, уже сменились, и вытащить их из дома... На это уйдет времени не меньше, чем если бы ты вызвал людей из Скотленд-Ярда.

– Могу я позвонить? – сухо спросил Роджер и, не дожидаясь ответа, пошел к телефону.

Картер еще натягивал темно-коричневый твидовый пиджак, а Роджер уже разговаривал со Скотленд-Ярдом. Он договорился, что через час будет ждать двух специалистов неподалеку от дома Уэйта. Фильм в "Гранаде" закончится не раньше, чем через пару часов, и у них будет достаточно времени.

– Я готов, – объявил Картер. – Чего только не сделаешь для добрых друзей из Скотленд-Ярда! У тебя действительно что-то есть на проповедника?

– Я полагаю, мы можем кое-что извлечь из его документов, – сказал Роджер. – Мне не звонили?

– Нет. Было около дюжины звонков по поводу Розмари Джексон. Все оказались ложными. У людей богатое воображение. Некоторые в совершенно незнакомой женщине обязательно узнают ту самую блондинку, фотография которой была в газетах, и не могут удержаться, чтобы тут же не позвонить в полицию, – он мрачно пожал плечами.

Через пять минут они были у дома судьи магистрата, а еще через десять минут суетливый маленький человек подписал ордер на обыск, предварительно задав дюжину всяких вопросов, – хотя с самого начала знал, что все равно подпишет бумагу: полиция просто так не будет требовать ордер. После этого они вернулись в участок. В приемной Дэвис разговаривал с дежурным сержантом. У Дэвиса был длинный и острый нос, лицо с резкими чертами – в его движениях чувствовалась энергия, глаза выдавали сообразительность и ясность мысли.

– Что-нибудь требуется от меня, сэр? – спросил он.

– Иди к дому проповедника и жди меня там, хорошо? – сказал Роджер. – И передай сообщение сержанту, который сейчас там дежурит. Задерживай всех, кто входит в дом, и тех, кто выходит.

– Слушаюсь, сэр.

– А это еще зачем? – спросил Картер, когда Дэвис покинул участок.

– Вполне возможно, что во время отсутствия Уэйта кто-то из его добровольных помощников приходит к нему в квартиру и пишет эти анонимные письма, – почти весело сказал Роджер, – а может, люди просто приходят работать. Как бы там ни было, я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы направляемся в его квартиру.

– Мудро. Может, зайдем пока в нашу столовую, выпьем пива? Все равно твои парни еще не приехали. Кстати, хочешь кое-что узнать?

– Всегда испытывал тягу к знаниям.

– Да, ты все тот же, Красавчик, – задумчиво проговорил Картер и продолжал тем же деловым тоном: – Молодого Дэвиса надо немедленно переводить в детективы. Он отлично ведет это дело, хотя может показаться чересчур эмоциональным. Если он сумеет отделить эмоции от работы...

– В чем же проявляется эмоциональность?

– Разве ты не знаешь? – удивился Картер. – Дэвис ухаживает за Бетти, дочкой Аткинсона. Чудная девочка, умница. Дэвис может стать утешением для миссис Аткинсон.

– Возможно, – произнес Роджер задумчиво. – А как финансовые дела Аткинсонов?

– Миссис Аткинсон назначат пенсию за мужа, так что в этом отношении она может быть спокойна. Даже и без этой пенсии она все равно не бедствовала бы – несколько лет назад она выиграла приличную сумму в футбольный тотализатор. Потому-то они и смогли позволить себе купить дом. Мне говорили, что она выиграла десять тысяч фунтов.

Роджер промолчал, и в мозгу молнией сверкнула мысль, новая и настороженная: после окончания дела Роули в семье Аткинсонов появилась крупная сумма денег.