... и пусть это будет Рязань!
Шрифт:
— Земля здесь хорошая, — сказал он вдруг (Поляков подозревает, что он еще до войны навещал изредка соседнего помещика Федосеева). — Здесь, бывало, сам сем сбирали!
Поляков усмехнулся:
— А сам пятнадцать, как вы на это взглянете, Иван Петрович?
Павлов заволновался: «…вы извините, я потому так, что… Я все должен рукой пощупать. О, я еще приеду к вам…» И прозвучало совсем искренно его стариковское «пожить бы еще!» Но ему так и не удалось навестить еще раз кораблинцев и послушать, какие песни стали петь на его рязанской родине.
Чрезвычайный районный съезд проходит в новом клубе одного из заводов. Не спроста у его ворот две гранитных фигуры — атлета и атлетки, столь необычных дли невзрачных здешних мест: отсюда начинается обновленная Рязань. Отличный зал и много света. Два великих вождя, имена которых повторяют трудящиеся земли, смотрят в будущее с гигантского транспаранта. Съезд пристально слушает доклад секретаря Московского комитета партии. Это все планы ближайших побед, но самый штаб сегодня заседает в Рязани. Делегаты народа поднимаются на трибуну; уже никто из них не конфузится тысяч глаз, направленных на них из зала: привыкли, привыкли!.. Народ — громадная лаборатория, где вызревают формулы навыков и порядков нашего завтра. Стало обычным, чтобы съезды заканчивались показом местной художественной самодеятельности. И вот поет рабочий хор; трещит от гопаков и кабардинок добротный настил клубной сцены; хорошо сегодня пляшется в Рязани! Дети, чудесная цветочная рассада новой земли, танцуют перед вами. Выходят женщины в хороводе, пестром, как радуга… Так вот как выглядят они сегодня, бабы рязанские. Эту самую песню мы слыхали не раз; ее певали с фальшивой жеманностью сомнительные девицу в этнографических костюмах. Но так, как призвана была звучать эта песня, она звучит только теперь. И с какой силой слово Сталин, ставшее песенным на языках наших народов, летит сейчас с этих румяных губ!
Солнце взошло. Какое утро-то, товарищи рязанцы!